Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

Тайна лабиринта



В нашем городке Киурувеси, что в северной Финляндии, народ любит что-нибудь отмечать.
Государственные праздники, церковные, День города и, конечно, Ивана Купалу.
Хотя наш пастор в душе не одобряет это язычество, сам всегда приходит поглядеть на веселье.
Народ у нас степенный. Никто не ездит в Россию напиваться до бесчувствия.
Да и Россия от нашего городка не близко.

Прошлый выходной как раз и выпал на Ивана Купалу. В этот день власти города всегда что-нибудь придумывают и устраивают к празднику сюрприз.
Матти Лейно, наш мэр, решил что отличным выбором будет пригласить своего кузена, Тойво Кокконена из Хельсинки с передвижным аттракционом.
Аттракцион звался лабиринт.


Collapse )

Цитируя Аверченко. Не смешное

 Моего любимого Аркадия Аверченко: остряка, острослова, остроумца.
Цитаты из цикла "Двенадцать ножей в спину революции".

"Дополненная" картина В.Присекина "Вся власть Советам!"



-- Откуда бредете, Иван Николаевич?
-- А за городом был, прогуливался. На виселицы любовался, поставлены у заставы.
-- Тоже нашли удовольствие: на виселицы смотреть!
-- Нет, не скажите. Я, собственно, больше для чтения: одна виселица на букву "Г" похожа, другая -- на "И" -- почитал и пошел. Все-таки чтение -- пища для ума.

Collapse )

Замело тебя снегом, Россия




                              Мы вернёмся

Поручик Нетаев вышел за ворота и обернулся, чтобы запомнить живые чёрточки родного сада. Садик был по-летнему весел и немного шумлив порывами озорного ветра.
"Мы вернёмся!" - уверенно сказал Николай любопытной пичуге. 
Пичуга кивнула и перескочила поближе.

Нетаев шутливо кивнул в ответ, вскочил на коня и бросился догонять полк.

"Мы вернёмся - мы вернёмся!" - слова легко ложились на знакомый перетоп Османа. 
Николай вдыхал вкусный воздух родины, нёсшийся навстречу, словно пил. 

На горизонте громыхнуло, и из-за пригорка, из мягкой травы выползла ленивая туча. 

На тёмном, клубливом фоне её боков картинно сияли косые столбы солнечных лучей. 

Не дожидаясь, когда туча заслонит небо, шлёпая по седлу, по плечам, по земле, подбрызгивая и рождая радугу, заторопились капли.

Николай сразу вымок, но низкое солнце продолжало светить ему сквозь ливень, и на  душе было тепло и радостно.
 

                                         Русский чай

Штабс-капитан Нетаев сидел в  парижском кафе с громким названием «Ресторан «Русская берёзка».
Ресторан был известен большой вывеской «Здесь подаётся русский чай!», выполненной красной вязью.

Чужая погода сегодня плакала, и дорожки слёз пробегали и исчезали на почти прозрачном стекле витрины.
Официант в красной атласной рубахе и в щёгольских сапогах принёс блестящий самовар с медалями, в самом деле пахнущий дымком и горящими щепками. 
Николай чуть не обжёгся и по старой русской домашней привычке осторожно налил сладкий янтарный чай в блюдце. 
Но, поставив чашку на стол, поразился, заметив знакомый рисунок из маминого сервиза. 
«Это же мамина чашка!» - сказал кто-то в голове, и Нетаев совершенно расстроился.
 

Заглядывая в наваристую глубину «маминой чашки», Николай видел только картинки прошлого. 
Как будто вчера в своём милом саду он схоронил парадные погоны и дорогой 
навеки платок. Потому что они должны были дождаться его возвращения на родной стороне. 
Потому что не мог он представить, что возврата не будет. 
Ну - три года, ну – пять… Пусть – десять, но этот морок должен кончиться, и счастливые сыновья и дочери России потекут домой, плача на перронах и причалах от радости. 

В новой квартире Николая Георгиевича Нетаева, у старой бабушкиной иконы, лежал узелок с мягкой землёй, взятой из самого сердца сада. 
Он тоже ждал возвращения на родину.


Официант решил развеять одинокого гостя и, подойдя к граммофону со смешной, огромной трубой, подкрутил его и поставил пластинку. 
От шороха листьев из граммофона Николай встрепенулся и поднял глаза на потоки воды за
окном. 
Вымокшая птичка жалась к самому краю подоконника, но вода безжалостно текла и текла на неё со всех сторон. И
тут запел «курский соловей» - Надежда Плевицкая.

«Замело тебя снегом, Россия, 
Запуржило седою пургой,

И одни только ветры степные

Панихиду поют над тобой.
 

Ни пути, ни следа по равнинам,
По равнинам безбрежных снегов;

Не добраться к родимым святыням,

Не услышать родных голосов».
 

Сдавило горло.
Ресторан поплыл, теряя формы, очертанья, смысл…

Гладкая поверхность чая в блюдце вздрогнула и разбежалась кругами.