Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

С Новымъ Годомъ!



Всех моих любимых, дорогих друзей поздравляю
и желаю большую корзинку счастья (всё включено)!

В подражание Серебряному Веку

Стояли двое у окна, какъ прежде,
Въ послѣднихъ искрахъ декабря,
А за окномъ пушистые надежды
Кружились въ свѣтѣ фонаря.

Частица нашей любви



- Мне нравятся твои волосы, - тихо произнёс он, оглядывая меня с ног до головы. - Можно взять немножко?..
Я испугалась: он погибал от гемофилии и уже, кажется, начинал терять связь с действительностью.
- Придёт время, когда люди научатся побеждать болезни и оживлять мёртвых. Тогда они найдут наши волосы вместе.
Наши глаза встретились, и я вдруг поняла, что он искренне верит в то, что говорит.
Взяв отрезанную прядь моих волос, он с трудом поднёс их к губам, улыбнулся и медленно прикрыл веки.
Улыбка сошла с его лица.

Наревевшись и чуть придя в себя, я первым делом отстригла кусочек его волос.
Когда-то наступит и мой черёд.

Дом инженера Ипатьева



Девочки меня беспокоят. Говорят, что здесь гадко пахнет.
Настюша жаловалась, что у неё опять украли платок. Как это мелко и подло - красть платок у ребёнка.
Алёша стал совсем вялый - даже на прогулку не ходит. Сашенька пытается держаться, но я вижу, как она страдает из-за него. Он слаб и передвигается так, что нельзя смотреть без жалости.
Хотя доктор говорит, что пока ничего критического нет.
Кроме нашего положения, критического почти что и нет.
Жутко тревожат ночные пьянки и вопли за стеной, а так - ничего критического.
Опять кто-то вошёл без спросу...

- Гражданин Романов, немедленно собирайте семью.
Из-за возможного артобстрела все должны спуститься в подвал.

Зазеркалье прошлого



После разлива водохранилища чего только не прибивало к нашей заводи.
Стулья, одежду, размокшую иконку - вещественную память повседневной жизни.

В один жаркий день я решил выкупаться.
Прогулялся в гордом одиночестве до склонившихся к воде ив. Нашёл живописную тень, скинул одежду и с разбега нырнул в спокойную воду.
Я люблю долго плыть под водой - пока хватает воздуха. И выныриваю на последнем дыхании.
Открыв глаза, я порядком испугался, увидев прямо перед собой своё лицо.
Что это - сон или галлюцинация?
Но затем осознал, что это - старинное зеркало, торчащее из воды.
Я смотрел на покачивающееся отражение и думал: "Кто же смотрелся в это зеркало меньше года назад?
И куда подевалась с чьим-то росчерком пера семья из утонувшего русского города Калязина?.."

Борис Пастернак. Чтобы помнили

По Булгакову я узнал, как выглядят "махровые белогвардейцы".
У Пастернака - как выглядят "дети революции".
Мы не забудем ни тех, ни других.




Записка министра иностранных дел СССР Д.Т. Шепилова о передаче рукописи романа Б.Л. Пастернака «Доктор Живаго» за границу.

ЧЛЕНАМ ПРЕЗИДИУМА ЦК КПСС,
КАНДИДАТАМ В ЧЛЕНЫ ПРЕЗИДИУМА ЦК КПСС,
СЕКРЕТАРЯМ ЦК КПСС

Мне стало известно, что писатель Б. Пастернак переправил в Италию в издательство Фельтринелли рукопись своего романа «Доктор Живаго».
Он предоставил указанному издательству право издания романа и право передачи его для переиздания во Франции и в Англии.

Роман Б. Пастернака – злобный пасквиль на СССР.
Collapse )

Памяти Николая Гумилёва




Однажды в Аравийском небе
Звезда Полярная чужая 
Стояла, веки не смежая,
Пустыню претворяя в степи.

Из поднебесного раздолья,
Любовь замешивая с кровью,
Светила путнику в изгнаньи
Звезда былых воспоминаний.

Дмитрий Шеваров. Темы для сочинений, предлагавшиеся ученикам в начале XX века

«О высоком достоинстве человеческого слова и письма...»




Вчитаемся в темы сочинений, которым исполняется сто лет

Осенью я был в гостях на одной старой подмосковной даче. Вернее сказать, это был старый-старый дом с мезонином. В 1930-х годах его перетащили из зоны затопления канала Москва–Волга. С тех пор он оброс пристройками, обветшал, но верно служит четырем поколениям физиков и лириков.

После застолья две маленькие дочки хозяина повели меня на чердак по крутой узкой лестнице. Мы постояли в полумраке, прислушиваясь и приглядываясь. «Здесь живет Оно…» – авторитетно сказала старшая из сестренок. «Кто это – Оно?...» – спросил я шепотом.

Ответа я не дождался, потому что младшая распахнула какие-то дверцы и белым мотыльком выпорхнула на ветхую крышу. Пришлось ее срочно ловить.

Потом мы снова бродили по чердаку, то уклоняясь от каких-то вещей, то подбирая что-то. И все это время я чувствовал, что мы здесь не одни, что кто-то приветливо на нас смотрит. Наверное, это и было оно – Старое Доброе Время. Здесь, на чердаке, оно тихо царствовало над вещами, выпавшими из разных эпох, и невольно сплотившимися в одну семью.

Вот крепкие ящики, на которых торопливо намазано гуталином: «Институт физики. Казань». С этими ящиками семья эвакуировалась в 1941 году. Рядом с ними соседствуют компьютерные мониторы середины 90-х. Из древнего серванта подслеповато мерцают фарфоровые чашечки из разрозненных сервизов. В старом книжном шкафу дремлют научные журналы начала ХХ века. Среди них я и увидел растрепанный «Сборник тем и планов для сочинений», выпущенный типографией М.М.Стасюлевича в Петербурге в 1906 году.
Collapse )